«Служба в армии и пребывание на фронте составляют важный этап моей жизни, вобравший в себя почти семь лет. Я был призван в Красную Армию со школьной скамьи в возрасте 17 лет 14 октября 1943 года Онгудайским райвоенкоматом Ойротской автономной области Алтайского края. С 18 ноября 1943 года по 8 мая 1944 года учился в Новосибирске на 1-х курсах по подготовке радистов-операторов коротковолновиков, которые с отличием окончил, получив квалификацию радиста 3-го класса и звание ефрейтора, после чего был направлен на 3-й Белорусский фронт.

С 15 мая 1944 года служил в 24-м Краснознаменном полку связи 3-го Белорусского фронта в Нарвских казармах города Смоленска, так как войска стояли в обороне и готовились к наступлению по освобождению Белоруссии. Нам было приказано до наступления совершенствовать мастерство радиста. 22 июня 1944 года меня и 7 сокурсников по Новосибирску направили в 31-ю инженерно-саперную бригаду 31-й армии, а 23 июня 1944 года началось стратегическое наступление под кодовым названием «Багратион» по освобождению Белоруссии, в котором с нашей стороны участвовало 2 400 тысяч человек, 36 400 орудий, 5200 танков и самоходных орудий, 5300 боевых самолетов. Наши войска превосходили немецкие в 3-5 раз (особенно по орудиям, танкам и самолетам).

В составе 31-й инженерно-саперной бригады я прошел боевой путь от белорусского городка Дубровно на Днепре до города Млада-Болеслав на подступах к Праге, обеспечивал связью части бригады, передавая приказы командования по наведению мостов и переправ, минированию и разминированию полей, рубке просек в лесах для прохода танков, сооружению эскарпов и противотанковых рвов, проходов в проволочных заграждениях и т.д. Почти за год боев передал и принял 2142 радиограммы (данные личной карточки). 31-я бригада была удостоена почетного звания «Оршанская» и награждена орденами Красного Знамени и Кутузова 2-й степени. Я был награжден серебряной медалью «За боевые заслуги», медалями «За взятие Кенигсберга» и «За победу над Германией». Под Кенигсбергом был контужен, к счастью, легко.

Наградной лист Зеньковича У.И. (Источник: Информационная система «Память народа»)

Демобилизован в конце августа 1950 года, поступил в Ташкентский юридический институт.

Это были лучшие годы моей жизни, в армии я закалился как личность, познал истинную ценность солдатской дружбы, мужества.

Я участник трех стратегических сражений Великой Отечественной войны: «Багратион», Восточно-Прусской и Пражской, гвардии капитан в отставке. Давно снят с воинского учета, но когда слышу бодрую мелодию марша «Прощание славянки», под которую нас 17-летних в октябре 1943 года провожали в Красную Армию, то невольно сжимается сердце, а на глазах выступают слезы».

Отрывок из книги Зеньковича У.И. «От Днепра до Немана: записки фронтовика о стратегической наступательной операции «Багратион» по освобождению Белоруссии»

«Войска вступили в Белоруссию»

«Мощная артиллерийская подготовка шла уже два часа. На позиции врага были обрушены тысячи тонн снарядов, мин, бомб. В ушах гудело от страшного грохота…Гитлеровцы пытались вести ответный огонь, но их пушечные выстрелы были редкими и неточными. Видимо, большая часть вражеских пушек была выведена из строя, а их расчеты погибли.

Невдалеке от нас грохнул разрыв снаряда, в воздух полетели комья земли. У ротного коня, привязанного к березе, по холке несколько раз пробежала рябь страха, он дергал головой, пытаясь оторвать узду, но не смог и вдруг заржал полным тоски и страха голосом…

Мы – восемь прибывших на фронт ефрейторов – тоже боялись, лица ребят побледнели, отяжелели, но рядом находились бывалые фронтовики, и «праздновать труса» у них на глазах мы не могли, а потому бодрились, держались «бодро-весело», хотя в душе скопился липкий страх…

Мы, прибывшие радисты, стояли у блиндажа неприкаянно, никто нами не интересовался. А так хотелось сесть за рацию, надеть наушники и вступить в безбрежный эфир!

Вдруг показалась высокая худощавая фигура взводного Конева-Щелованова. Он скомандовал: «Ефрейторы! В колонну по одному становись!» - и пояснил, что нас вызывает к себе для распределения по частям начальник связи бригады майор Чайкин…

Я попал в экипаж ефрейтора Перенкова, с которым познакомился ночью в палатке, где он вел передачу…

И вот мы на ВПУ (вспомогательном пункте управления), развернули две рации, вошли в эфир. Нагрузка оказалась адская, ход сражения требовал корректировки, уточнений, новых задач. Радиограммы от комбрига в батальоны с приказами, донесения от комбатов шли потоком. Мы едва успевали по переговорной таблице дежурного радиста шифровать и расшифровывать радиограммы.

Я вспомнил высказывание капитана Серенко из 24-го полка связи: «Нередко вовремя переданная радиограмма стоит дороже, чем успешная атака батальона».

Содержание первой принятой мною радиограммы навеки сохранилось в памяти. Командир 72-го Ярцевского инженерно-саперного батальона майор Мосензон докладывал комбригу, что на его разминированном ночью от немецких мин участке наша танковая бригада прошла без потерь. Я тут же отнес радиограмму полковнику Проневичу, он прочитал ее, приобнял меня и сказал: «Спасибо, сынок». Сколько таких «спасибо» я слышал от него потом!..

Зенькович У.И. на службе, г. Бобруйск, апрель 1947 года

После ожесточенных кровопролитных боев 26 июня, то есть через трое суток после начала операции «Багратион», 31-я армия овладела рядом населенных пунктов и небольшим городом Дубровно Витебской области...

На первоначальном этапе операции «Багратион» важнейшей задачей 31-й армии была Орша – крупный железнодорожный узел, мощный бастион обороны гитлеровцев, который они по последнему слову инженерной науки укрепляли три года.

Заняв Оршу, 31-я армия выходила бы на оперативный простор, а это – залог успеха…

Наши войска, преодолевая упорное сопротивление немцев, сокрушая их оборонительные сооружения, со всех сторон окружали Оршу: 71-й корпус генерала П. Кошевого наступал с севера, 36-й корпус генерала К. Провалова – с юго-востока. Они взаимодействовали с дивизиями 11-й гвардейской армии генерала К. Галицкого и танкистами 2-го гвардейского Тацинского танкового корпуса.

Батальоны нашей бригады наводили и сооружали переправы через многочисленные речки: Оршица, Крапивенка и другие. Удалось захватить невзорванным мост через Днепр.

В четыре часа утра 27 июня в Оршу ворвались полки 88-й и 113-й дивизий корпуса генерала Кошевого, 173-я и 220-я дивизии корпуса генерала Провалова. Они, преодолевая сопротивление врага, очищали одну улицу за другой. Особенно жаркий бой кипел около железнодорожного узла. Наконец Орша была взята, а вместе с нею было освобождено еще 130 населенных пунктов.

Верховный Главнокомандующий объявил войскам, освобождавшим Оршу, благодарность, а сорока одной части и соединению было присвоено почетное наименование «Оршанские», а в Москве в их честь был произведен артиллерийский салют.

Наша 31-я инженерно-саперная бригада также была удостоена наименования «Оршанская» и награждена Орденом Красного Знамени. В этих наградах имеется и частица моего ратного труда. За четыре дня наступления я передал и принял 214 радиограмм….

До войны в Орше проживало 54 тысячи человек, к моменту освобождения осталось только 3 тысячи. За время оккупации немцы разрушили две трети городской застройки, все промышленные предприятия, железнодорожный узел…

Пока 31-я армия при содействии соседей штурмовала Оршу, танкисты 5-й гвардейской танковой армии прорвались далеко вперед и овладели находящимся в пятидесяти километрах от нее на запад городом Толочин, перерезав при этом автомагистраль и железную дорогу Минск – Москва.

Войска 31-й армии устремились к Березине, находящейся от Орши на расстоянии 134 километров, из них более половины приходилось на лесисто-болотистую местность. Батальоны нашей бригады немало потрудились, прокладывая путь дивизиям 31-й армии.

Оборона гитлеровцев в Белоруссии была дезорганизована, но немцы – дисциплинированные и упорные вояки – продолжали оказывать нашим войскам упорное сопротивление…

Однако войска четырех советских фронтов: Первого Прибалтийского, Первого, Второго и Третьего Белорусских, преодолев мощную прифронтовую полосу укреплений в пятьдесят-семьдесят километров и выйдя на оперативный простор, набирали такую силу, такую стремительность наступления, что и десять Моделей (немецкий военачальник В. Модель) не смогли бы остановить их.

Командиры, уверовав в силу своих войск, смело решали стратегические и тактические задачи, наладили четкое взаимодействие разных родов войск, обеспечили ежесуточное продвижение полков и дивизий в двадцать-тридцать километров в сутки. Подъем боевого духа наших войск был исключительно высок».

Фотографии: Музей истории судебной системы Кемеровской области – Кузбасса.