«Мы не помышляли о славе, не жалели жизни. Мы завоевали себе и славу, и жизнь!» Воспоминания судьи-фронтовика, пехотинца, связиста Паюсова Павла Дмитриевича об участии в сражениях Великой Отечественной войны

Отрывок из книги Паюсова П.Д. «Верность долгу. Воспоминания»

  «На Берлин»

         «Мы въехали в Зеелов, когда на окраине города все еще шла стрельба. Но первый трудный рубеж с боями был взят!

Зеелов называли ключом к Берлину…

Нам часто приходилось пробираться полем или лесом, но лес тоже горел от залпов «Катюш», от своих и чужих бомб и снарядов. Я видел этот горящий лес, который пылал жаром и дышал гарью...

Помню ночной бой в лесу после Зеелова. Наши самолеты усердно бомбили немцев. Снаряды тоже падали совсем рядом. Взрывная волна доходила до нас. Осколки косили ветки деревьев над нашими головами…

Из книги Паюсова П.Д. "Верность долгу. Воспоминания"

До Берлина оставались 40 километров…

Здесь пришел новый приказ: повернуть на Берлин и водрузить знамя Победы над рейхстагом!

Эта задача фронта воинами нашей армии была воспринята с большим воодушевлением. Каждому хотелось непременно побывать в фашистском логове.

21 апреля наши войска завязали бои на внешнем оборонительном обводе берлинского рубежа и к утру следующего дня, сломив яростное сопротивление гитлеровцев, ворвались в Уленхорст – восточную окраину Берлина…

В ночь на 26 апреля советская авиация совершила последний массированный налет на Берлин…Теперь вся тяжесть боев легла на наземные силы.

Из книги Паюсова П.Д. "Верность долгу. Воспоминания"

В тесном лабиринте берлинских улиц бои не прекращались ни днем, ни ночью. Немцы продолжали отчаянно сопротивляться, каждый дом превращали в крепость, каждую площадь или сквер в огневую позицию артиллерии и минометов. Наши настойчиво прогрызали оборону. Штурмовые группы первыми прорывались сквозь бурю огня, горы баррикад и темные провалы стен, рядом саперы разминировали мосты и дома, разбирали завалы, тут же танки, постоянно стреляя, медленно ползли по улицам. «Катюши» тоже не отставали, следовали за ними. Гвардейцы-минометчики своим огнем разрушали бастионы-крепости, которые порой казались неприступными. Каждый метр отвоеванной земли давался с большим трудом и обильно поливался кровью…

Кольцо окружения берлинского гарнизона быстро и неумолимо сжималось.

Ночью по чудом сохранившемуся мосту перебрались через Шпрее. Глядел на ее гранитные берега, на медленно текущую воду и вспоминал родную Томь. И такой она казалась красавицей, что сердцу больно.

Штаб полка разместился в подвале разрушенного дома. В соседнем дворе идет трескучая перестрелка. Все, как обычно. Все, как на войне.

- Сопротивляются, гады! – откровенно вслух ругается завдел Богословский.

- Чуют свою гибель, - соглашается начштаба Табанаков.

Я с ними вполне солидарен.

В дверях появляется связист, обращается к начальнику штаба:

- Товарищ гвардии майор, шифровка из штаба армии.

- Переведи, - приказывает мне Табанаков.

Я беру шифр. Колонки цифр складываются в слова. Докладываю:

- Приказ: дать залп по рейхстагу.

Иван Евдокимович вырывает у меня бумагу, еще раз пробегает по тексту.

- Да, да, братцы, - радостно говорит он. – Такой приказ!

Коротко крикнули «Ура!» - и за работу. Быстренько подготовили расчетные данные. Оповестили командира полка. На позицию для залпового огня выдвинулся первый дивизион гвардии майора Друганова. Хлопочут оживленно расчеты. Не удержался кто-то и мелом торопливо на снаряде написал: «Гитлеру от нас гостинец!»

Наконец звучит команда:

- По рейхстагу, огонь!

Пошли родимые с направляющих, оставляя за собой полосы сероватого дыма. Каждую успеваешь проводить взглядом. Медленно проходят минуты тяжелого ожидания. Но вот зарево пожара охватывает полнеба. Значит, не промахнулись!

Штурмовать рейхстаг нам не довелось.

Наградной лист Паюсова П.Д. (Источник: Информационная система «Память народа»)

На рассвете 30 апреля, когда 11 гвардейский танковый корпус уже вышел на 300 метров к имперской канцелярии, то есть недалеко от рейхстага, последовал приказ: Первой танковой развернуться в направлении Зоологического сада и парка Тиргартен. Имперскую канцелярию и рейхстаг должны были взять общевойсковые армии…

Утро 1 мая выдалось солнечным и каким-то светлым. У всех было хорошее настроение. Ходили «достоверные слухи» о том, что Гитлер покончил с собой, что над рейхстагом водружено Красное знамя…

По-прежнему в городе тихо, и так хочется верить, что кончилась война, наступил мир…

В ночь на 2 мая начался последний штурм центрального сектора Берлина…

Ночью немцы прекратили организованное сопротивление и стали сдаваться в плен. Пора было. Войска 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов, наступавшие на Тиргартен, соединились. В парке на площади возник стихийный митинг. Солдаты смеялись и радовались, обнимались и плакали, поздравляли друг друга с Победой.

Вечером, 3 мая, с первым помощником начальника штаба полка гвардии капитаном Трущелевым мы, как мальчишки, катались на машине по огромному городу, по тем местам, где шли бои. Ожидали увидеть руины, сгоревшую технику. А увидели и возрождающуюся жизнь. Прямо на перекрестке повар деловито разливал солдатскую похлебку жителям. Колоннами проходили пленные. Вид понурый, головы опущены…

Завернули к рейхстагу. Уже издали увидели это громадное многоэтажное серое здание с разбитым стеклянным куполом наверху. Хотели пробиться к нему, не удалось. Вся площадь перед зданием была забита ликующими солдатами и офицерами. Тут же громоздились пушки, танки, самоходки, машины, повозки, ни проехать, ни пройти.

Гремела музыка, звучали песни, веселились наши после долгой войны!

Конечно, мы с нетерпением ждали заключительного аккорда, когда нам объявят об окончании войны. И он наступил.

В ночь на 9 мая в одном из корпусов бывшего немецкого военно-инженерного училища в Карлхорсте (пригороде Берлина, который брала именно наша, 1-я гвардейская Краснознаменная танковая армия) фашистское командование подписало акт о полной и безоговорочной капитуляции гитлеровской Германии.

Я дежурил тогда в штабе полка. Время было позднее. В штабе никого нет. У входной двери поставил скамейку и решил прикорнуть. Вдруг врывается начальник связи гвардии капитан Сверликов. Кричит с порога:

- Подъем! Германия капитулировала! Победа, славяне!

Я выскочил на улицу. Там уже ликовали солдаты. Радости не было предела.

Когда наступило утро, и взошло солнце, мы это утро назвали Утром Победы, а пришедший за ним долгожданный день – первым Днем Мира.

Из книги Паюсова П.Д. "Верность долгу. Воспоминания"

Большой крови стоила нам эта победа. На ее алтарь положили мы миллионы сынов и дочерей нашей Отчизны. Пусть пухом будет им даже чужая земля. Они пришли сюда не завоевателями, а освободителями».

«Эпилог»

«Вот и все. Война закончилась там, откуда пришла.

Фашистская Германия, покорив почти всю Европу, хотела завоевать весь мир. Она вероломно напала на нашу страну, мечтая о скорой победе, но советский народ выдержал суровое испытание войны, дал захватчикам по зубам. То была наша великая победа над силами фашизма и реакции.

Зимой 1941 года немцы стояли под Москвой, а весной 1945-го мы дошли до Берлина и водрузили Знамя Победы над рейхстагом.

От Москвы до Берлина 3 600 километров. Чтобы преодолеть это расстояние, пассажирскому экспрессу нужно затратить четверо суток, самолету четыре часа, а нашему солдату по фронтовым дорогам перебежками, по-пластунски потребовалось четыре года, или 1418 дней и ночей, или 34 тысячи часов – страшных, опасных, неимоверно трудных.

Победа была завоевана дорогой ценой. Война унесла более 20 миллионов жизней советских людей. Уже после войны статистика подсчитала: это 7,5 тысячи убитых на одном километре, 15 человек на 2 метра земли; 14 тысяч убитых ежедневно, 600 человек в час, 10 человек каждую минуту. Из десяти каждый девятый не вернулся с войны.

А сколько было разрушено городов, сел и деревень, фабрик и заводов, культурных и научных центров, - разве все это подсчитаешь?!

И все же… Мы вышли из войны крепкими и могучими. Мы не помышляли о славе, не жалели жизни. Мы завоевали себе и славу, и жизнь!»

Фотографии: Музей истории судебной системы Кемеровской области – Кузбасса